kototuj | Борис Беркович

В окне рахат-лукум дымов Багдада.
А города не видно. И не надо.

У входа в ресторан Восток изваян,
за столиком покоится хозяин,
а перед ним лежит крещеный мир
пучками марок, долларов и лир.
На пне эстрады в полутемном зале
какая-то нелепая чета:
старик
(такого дряхлого шута я не видал)
и птица.
Где их взяли?
Я не встречал у птиц румяных лиц,
раскосых глаз и - боже мой! - ресниц.
Последняя из древних местных тварей
чирикает, свистит обрывки арий
и вдруг поет из дали-далека
про ворона и долю казака.
Спокойно! Я почти бегу к эстраде.
- Откуда эта песня, бога ради?
- Из Руссии.
- Вы были там?
- Бывал. Я это место жизнь не забывал.
- Прошу, присядем, выпьем коньяку!
Мой столик у окошка в уголку,
вот здесь. Прошу. И птица - пусть садится.
Простите, а откуда ваша птица?
- В Галиции купил, один портной...
с тех пор хожу, и он всегда со мной.
Я одинок. Дорога бесконечный,
и птица тоже.
Птица тоже вечный.
Одних - кому мы нужен? А вдвоем...
Лехаим! Так и хлеба достаем.
Он умный. Он поет и говорит,
но чуда весь алмаз совсем не в этом.
Хотите? Только вас и под секретом –
сто долларов, и птица сам сгорит…
Вы шутите?
- Зачем? Такая птица.
Ей это просто так, как нам – умыться.
- Не стоит. Я спешу: избыток дел.
Официант!
Я видел, что хотел.

Вечерний номер – как стеклянный глаз,
лифтер Али свершает свой намаз,
а я пишу в клеенчатой тетради
дневные замечанья о Багдаде:
«Пятнадцатое августа. Багдад.
Я видел пальмы, суфиев, солдат,
и Феникса. И Вечного Жида.
В Бассейне Шейха ржавая вода.
Я обречен скитаться до конца.
Пора купить щегла или скворца».

(с) ББ, 1980-е.