Кот Герасим и Белочка

[kototuj]

Рождественская сказка от Кота Никифора (aka Нина Катерли)

Жил был кот по имени Герасим. По происхождению - обычный помойный кот, поскольку родился и вырос вблизи помойки. Родители его тоже жили невдалеке от нее, в подвале большого многоквартирного дома в Сокольниках, и бабушки и дедушки жили там, ловили мышей и крыс, а когда охота была неудачной, питались отбросами или едой, что выносили для них во двор добрые женщины, которых другие, злые, женщины и некоторые глупые злобные мужчины ненавидели и называли придурками.
Красотой Герасим не отличался – был он сер и полосат, поджар и мускулист, с разорванным в драке ухом, а дрался Герасим часто – любил это дело, потому постепенно сделался среди дворовых котов самым главным. Другие коты его побаивались, кошки при встрече млели и начинали зазывно мурлыкать, кое-кто даже ложился на спину и помахивал в воздухе всеми четырьмя лапами. Но Герасим на их заигрывания, как правило, внимания не обращал. Была у него одна любимая кошечка Белка, к несчастью, домашняя, так что видеть ее Герасим мог только, если та выходила на карниз квартиры, где жила на втором этаже. И только раз, забравшись на ветку тополя, росшего возле дома, Герасим громким мяуканьем выманил свою любимую на карниз – благо, стояло лето, и окно было открыто. Сперва Герасим уговорил ее перебраться к нему на ветку. Что она и сделала. А уж потом они вместе спустились вниз по стволу и помчались по двору – Белка впереди, а за ней Герасим, держа хвост трубой. Затем оба юркнули в подвал. И вовремя – хозяйка Белки Юлия Гавриловна спохватилась, что кошки нигде не видно, а окно распахнуто настежь, и с криком: « Белка! Белка!!!» выбежала во двор в халате и домашних тапочках. Дворовые кошки любили Юлию Гавриловну. Это она чаще других выносила для них еду, обрабатывала раны, полученные в драках или нанесенные злыми людьми, а иногда брала заболевшего кота и несла его в ветеринарную клинику.
Кроме Белки, вместе с Юлией Гавриловной жил еще ее муж Николай Николаевич, тоже человек хороший – ведь это с его согласия в квартире, где была всего одна комната, кроме Белки жил еще ее отец Буба, мать Катя, больная кошка Ася с одним глазом и без хвоста, а недавно поселилась еще черная Дуся с непонятно почему толстым и твердым, как камень, животом. За всеми ними Юлия Гавриловна ухаживала, для каждого покупала именно ему необходимый корм, а если нужно, лекарство, а еще с утра до вечера терла пол, мыла кошачьи туалеты – а как иначе? Иначе все человечье-кошачье семейство задохнулось бы от разных запахов и шерсти.
И вот теперь Юлия Гавриловна со слезами на глазах бегала по двору, разыскивая Белку, а коварный Герасим в подвале ходил вокруг нее, выписывая восьмерки, сверкал зелеными глазами, заглядывал в Белкины голубые и нашептывал, что ничего на свете нет лучше свободы – ни теплый дом, ни вкусная еда, ни любящие хозяева.
«А, может, он прав? - думала Белка. – Может, остаться с ним?»
Дворовые кошки тем временем сбежались к Юлии Гавриловне, терлись об ее ноги, а потом повели ее в подвал, где скрылись Белка с Герасимом.
- Бежим! – звал Белку Герасим. – Бежим, не то она заберет тебя назад… в тюрьму! Потому что дом – это тюрьма, четыре стены, а свобода – это возможность идти, куда угодно, лазить по деревьям, ловить и есть живых мышей вместо противного сухого корма.
Белка колебалась. Но не долго. Увидев на пороге подвала сперва знакомые ноги хозяйки в домашних тапочках, почувствовав ее запах, запах родного дома, услышав ласковое «Белочка, Белочка, иди же ко мне!» Белка сперва нерешительно двинулась навстречу Юлии Гавриловне, а потом бросилась к ней бегом и, оказавшись на руках возле теплой груди, радостно замурлыкала.
- Предательница! – прошипел Герасим. – И вы все – предатели и доносчики! – рявкнул он на дворовых кошек, топчущихся в дверях подвала. Те бросились врассыпную.
Хотел было Герасим задать им хорошую трепку, да передумал – стоит ли марать лапы об этот сброд!
С тех пор Герасим видел красавицу Белочку только издали, когда она сидела на окне перед узенькой щелочкой, в которую не могла бы протиснуться ни одна кошка. Сидела и вылизывала свою белоснежную шкурку. А кот вздыхал, но отворачивался.
« Смешно грустить из-за такой бестолковой дуры, - говорил он себе, - ей предлагали весь мир - свободу и любовь, а она…да что там!...»
И все же иногда ему бывало грустно.
Но скоро в доме начались события, которые не оставили ни времени, ни сил на грусть.
Злые люди, которые терпеть не могут никаких животных – ни кошек, ни мышей с крысами, ни даже собак, кроме тех, которых держат у себя дома и выводят погулять специально, чтобы натравить на какую-нибудь бездомную кошку, так вот эти люди достали где-то яд и рассыпали его по всему подвалу – якобы для того, чтобы вывести мышей. А то, что этим ядом отравятся и уличные коты и даже бездомные собаки - кстати, как правило, с кошками более или менее мирно уживающиеся, - на это им было конечно наплевать. Герасим вообще считал, что погибель кошек была одной из целей этих мерзавцев. Ведь недаром один из жильцов толстомордый владелец красной машины «Жигули» и злющего ротвейлера, еще прошлой зимой поджог картонную коробку, в которой лежала одна из кошек с только что родившимися котятами. Что же касается травли мышей, то это – особая история.
Дело в том, что мышей и крыс кошки врагами не считают. Да, они охотятся на них – чаще всего ради пропитания, иногда просто из любви к охоте, но это их, звериное дело. И люди здесь не при чем. Между прочим, сами они тоже охотятся на зверей, и куда более подлым способом – не меряясь силами, а стреляя в безоружную жертву из какого-нибудь дробовика. И делают это не от голода, а для развлечения. А про коров, которых гонят на бойню, вообще помолчим.
Но ведь у двуногих болванов не хватает ума понять, что, если бы не мыши и крысы, город задохнулся бы, заваленный отбросами, начались бы эпидемии таких болезней, что никакая их хваленая медицина не справилась бы. А если им кажется, что мышей и крыс может расплодиться несметное количество, так на то и существуют и несут службу уличные коты. И когда двуногие не лезут не в свое дело, сохраняется равновесие сил – и кошки сыты и…часть мышей цела. Как раз та часть, которая работает на свалках и особенно захламленных помойках и в подвалах, которых не касается метла нерадивого дворника. Но люди, как известно, воображают себя умнее всех, и только редкие исключения, вроде известной нам Юлии Гавриловны и таких, как она, видят мир и жизнь, как надо. Так считал кот Герасим, считал даже после того, как Юлия Гавриловна унесла его любимую Белочку. Потому что Герасим был не только смелым и умным, но и справедливым котом.
Надо сказать, что среди крысо-мышиного сообщества у Герасима был даже один приятель, крысак Дюнька. Это был на редкость сообразительный зверь, огромный и бесстрашный. Дружба с Герасимом началась у них с драки, где оба получили серьезные ранения, но силы оказались равными, и тогда было заключено перемирие, переросшее затем почти в дружбу. Дюнька давно был признанным вождем крыс и мышей, Герасим – предводителем дворовых котов. Время от времени они встречались и обсуждали вопросы войны и мира, отношений с людьми, раздела территорий. Один из мусорных баков, например, было решено предоставить в полное распоряжение мышей с крысами, зато два других безраздельно принадлежали котам. Дюнька, если ему удавалось что-то узнать, сообщал Герасиму о пакостях, готовящихся против кошек, то же делал и Герасим, когда опасность угрожала сообществу, которым руководил крысак.
Приходилось им решать и философские вопросы. Например, Дюнька недоумевал, почему люди абсолютно не боятся кошек, а многих даже любят, а вот крыс и мышей – боятся? Ну, ладно – крысы, они большие и часто страшноватые, взять хотя бы самого Дюньку с его клыками и длинным голым хвостом. Но маленькие серенькие мышки? Кому они могут причинить зло? Так нет! Встретив крошечную, чуть больше жука, мышку на лестнице, редкая дама не завопит благим матом и не полезет на перила, рискуя свалиться в пролет. В чем тут дело?
Герасим полагал, что люди хорошо относятся к кошкам, потому что те льнут к людям и многие из них, не самые, конечно, умные, мечтают найти хозяина и дом. А еще кошки любят свет, солнце и не прячутся в подземельях. В отличие от крыс и мышей, которые от века стараются быть не видимыми, сторонятся света, шуршат под полом, скользят, как тени. Может быть, глупые люди считают их существами из загробного мира? Кто их знает!
Впрочем, все это были бесполезные рассуждения, а теперь стало не до рассуждений.
Теперь смертельная опасность нависла над теми и над другими. Яд! Им были густо посыпаны все мусорные баки, а в подвале подлые люди раскидали отраву, напихав ее в хлебные шарики. Первым о злодействе узнал Дюнька, обнаружив несколько мышиных трупиков. Мыши глупее крыс, и одной, погибшей от яда, им было недостаточно, чтобы понять в чем дело. Другое дело крысак. Тот сразу сообразил, что произошло, созвал в подвале экстренное собрание сородичей и сделал сообщение об опасности. А после этого отыскал во дворе Герасима и доложил обо всем ему. Первый вывод, который был ими сделан: ЕСТЬ ВО ДВОРЕ НЕЛЬЗЯ! НИЧЕГО! Котам – ОХОТИТЬСЯ ТОЛЬКО НА ПТИЦ. КОРМ, ПРИНЕСЕННЫЙ ДОБРЫМИ ЖЕНЩИНАМИ, УПОТРЕБЛЯТЬ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО, ЕСЛИ САМ, ЛИЧНО ВИДЕЛ, КАК И КЕМ ОН БЫЛ ПОЛОЖЕН. Однако только этим всем дворовым котам не прокормиться, а как быть мышам и крысам, вообще неясно.
И тогда возник вопрос – как жить дальше? Голодная смерть, конечно, легче, чем смерть от яда, но тоже, как говорится, не сахар и не кусок колбасы.
Было принято решение – провести разведку, выяснить, как обстоят дела в соседнем доме,
где тоже имелись и подвал, и помойка. Разведчики – две шустрые крысы и одна худая, но очень неглупая кошка – доложили, что в соседнем доме чисто, никаких ядов. Но и мышей в подвале там почему-то нет, да и кошек во дворе не видать.
Ночью в соседний подвал решил отправиться Герасим.
- Я с тобой, - заявил крысак Дюнька.- Это общее дело.
- Глупо, - ответил Герасим, - я в темноте вижу, а что там будешь делать ты?
- Я тоже как-нибудь разберусь, что к чему, - сказал крысак. – мы, крысы, вообще живем в темноте, и ничего, ориентируемся не хуже кого.
И когда настала ночь, люди уснули, уснули и птицы на деревьях, что вызвало некоторое оживление в кошачьих рядах, кот и крысак двинулись через дворы в соседний подвал.
Там было темно и пусто. Герасим понюхал воздух – ничем не пахло. Огляделся – чисто подметенный пол, ничьих следов – ни мышиных, ни кошачьих, ни человечьих. Но в этой чистоте и пустоте жила какая-то невидимая опасность. Герасим вдруг почувствовал страх, непонятный, необъяснимый. Страх и желание бежать отсюда.
И только он это почувствовал, как Дюнька, не издав ни звука, бросился прочь, попытался выпрыгнуть в лаз, через который они проникли в подвал, подпрыгнул, упал, снова подпрыгнул – и исчез. Герасим остался один.
Шерсть поднялась на нем дыбом, лапы дрожали, что-то гнало его отсюда. Но кот стоял, озирался, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не убежать. И думал, внимательно вглядываясь в глубину подвала. И вдруг понял, что страх и опасность исходят от черного большого ящика, стоящего у задней стены. Стиснув зубы, на подгибающихся лапах кот приблизился к ящику. Чем-то этот ящик напоминал гигантскую крысу. Может быть, тем, что от него вдоль стены тянулся длинный тонкий хвост- провод. Герасим пошел вдоль него и увидел, что конец провода воткнут в круглый плоский предмет, прикрепленный к стене на довольно большой высоте. Что-то (что?) точно подсказывало Герасиму, что все дело в этом хвосте, и если вырвать его из стены… Не раздумывая, кот собрал все силы и прыгнул. Но не достал, съехал вниз, царапая когтями стену. Страх не уходил, но он прыгнул еще раз, и… достал. Вцепившись зубами в провод, рванул его, выдернул из той штуки, к которой тот был прикреплен, и без сил свалился на пол.
Медленно приходя в себя, он чувствовал, что страха больше нет, точно и не было, голова ясная, а к нему возвращаются силы. Это подтверждало, что весь вред содержался в том ящике с хвостом, а теперь, когда хвост был выдран из стены, можно безбоязненно занимать подвал и жить в нем…до тех пор, конечно, пока жильцы дома не спохватятся и не починят свою «пугалку», а это была конечно «пугалка», и Герасим даже вспомнил, что слышал про такие – от них исходят какие-то вредоносные волны, которых мыши на дух не переносят и даже могут сойти с ума. Но и котам соседство с этими штуками удовольствия не доставляет, в чем Герасим сам только что убедился. Короче, в подвале можно было поселиться. Только на время.
Вернувшись в свой двор и отыскав крысака, который сидел у водосточной трубы и до сих пор трясся, Герасим обрисовал ему ситуацию. Той же ночью и мыши, и кошки были тайно переведены в подвал соседнего дома, чтобы оставаться там до тех пор, пока их собственный двор и подвал не будут очищены от яда. Мышей и крыс настрого предупредили –вести себя тихо, в квартиры не соваться, к мусорным бачкам подходить только поздно ночью, не пищать и вообще не шуметь. Те же примерно инструкции получили и кошки. А Герасим с Дюнькой взяли на себя обязанность следить за тем, что будет происходить в их родном дворе.
А происходило там вот что: на следующий день зарядил дождь, продолжавшийся ровно трое суток. Он промыл мостовую. Потом специальная служба вывезла помойные баки и поставила новые, без яда. А еще через день заболел злобный ротвейлер, принадлежащий владельцу «Жигулей». Заболел, проглотив отраву, раскиданную по двору.
И тут хозяин устроил скандал, кричал на весь двор, что обратится в общество защиты животных, вызвал милицию и грозился, что если его собственность - дорогостоящий ротвейлер погибнет, он подаст в суд на санэпидемстанцию и не пойдет голосовать за городскую власть, затеявшую всю эту операцию с ядом, вместо того, чтобы дать котам свободно ловить и жрать мышей.
Надо сказать, что его поддержали даже те, кто с ним до того даже не здоровался – сама Юлия Гавриловна сказала, что подпишет любую жалобу. Короче говоря, яд больше не рассыпали, пол в подвале вымыл дворник, ротвейлер поправился и как прежде кидался на дворовых кошек, которые вернулись домой и зажили по-прежнему. Мыши, дождавшись ночи, вереницей прошли в подвал. И все пошло по-старому – мыши привычно боялись котов, коты, как им положено, злых собак, а люди занялись своими делами и в жизнь уличных зверей особенно не вмешивались, разве что, как раньше, подкармливали их. В доме воцарился мир.

Но мы совсем забыли о Белочке, проживающей в квартире на втором этаже. А она, между тем, узнала о подвиге кота Герасима и поняла, кого она лишилась, променяв на теплый дом, хозяев и свое кошачье семейство – отца Бубу, мать Катю и друзей Асю и Дусю...
Как ни странно, рассказали ей обо всем воробьи, клюющие зерно, которое сыпала им на карниз Юлия Гавриловна. Воробьи всегда все знают, потому что летают, где хотят и слышат все разговоры. И вот, сидя на карнизе у щелки, из-за которой на них смотрела Белочка, и понимая, что достать их она не может, хотя и пыталась несколько раз, просовывая в щель лапу, воробьи нащебетали ей всю историю с ядом, а также с тем, как храбро вел себя Герасим, забравшийся в подвал соседнего дома и обезвредивший вредоносное электрическое чудовище с хвостом.
Белочке очень захотелось увидеться с Герасимом и сказать ему, как она восхищается его умом и храбростью. Но гордый Герасим больше не забирался на ветку, что почти касалась окна, на котором теперь с утра до вечера сидела Белочка. Он видел ее издали, снизу, но самолюбие не позволяло ему приблизиться. И тогда Белочка решила бежать из дому. Не навсегда, даже не надолго. Просто выйти во двор, найти Герасима и объясниться с ним. Сказать, что просит у него прощения – да, она домашняя кошка, слабая духом, но Герасима она помнит и думает о нем постоянно с уважением и… и даже с любовью.
Белочка ждала момента, когда можно будет незаметно ускользнуть из дома. И дождалась.
Однажды Юлия Гавриловна мыла в кухне окно, распахнув его настежь. Коты на это время были, разумеется, закрыты в комнате. Белочка терпеливо сидела неподалеку от двери, спрятавшись за угол платяного шкафа. Наконец в комнате зазвонил телефон. Он звонил долго и громко, но Юлия Гавриловна в кухне не слышала звонков. Раздосадованная Белочка принялась царапать дверь и громко мяукать, эти звуки Юлия Гавриловна услышала. И поняла, что кому-то из котов потребовалось срочно выйти по естественной надобности. Оставив на подоконнике мокрую тряпку, она приоткрыла дверь, Белочка скользнула в коридор, и тут телефон зазвонил опять. И пока Юлия Гавриловна шла к столу, чтобы снять трубку, Белочка была уже на подоконнике, потом – на карнизе, а оттуда ловко прыгнула на ветку тополя и спустилась вниз по стволу.
А Юлия Гавриловна забыла обо всем, слушая жалобы своей больной подруги, та говорила и говорила, а Белочка тем временем была уже во дворе и стояла на проезжей части, по которой во двор заезжают машины. Она была домашней кошкой и правил уличного движения не знала, а по сторонам не смотрела, потому что увидела невдалеке Герасима, развалившегося на солнцепеке. Сердце Белочки колотилось от волнения, она повторяла в уме все слова, которые скажет ему. И только-только решилась приблизиться к Герасиму, как во двор, не снижая скорости, въехали красные «Жигули», принадлежащие владельцу ротвейлера. Машина ударила Белочку, подбросила ее, и кошка упала на асфальт и ударилась о поребрик, разбив голову, так что кровь ручьем хлынула из раны. Белочка лежала на земле не шевелясь, кровь продолжала течь, но она этого не чувствовала. А хозяин ротвейлера вышел из своего автомобиля, увидел изувеченную им кошку, пнул ее ногой и вошел в подъезд, столкнувшись в дверях с Юлией Гавриловной, которая наконец спохватилась, что окно открыто, пересчитала своих котов и обнаружила, что одной кошки не хватает. И бросилась на поиски.
Можно себе представить, что почувствовала она, увидев свою любимицу Белочку, неподвижную, истекающую кровью.
Не медля ни секунды, Юлия Гавриловна осторожно подняла Белочку, осмотрела, перевязала рану на голове кошки носовым платком и, как была, в домашних тапочках бросилась бегом на соседнюю улицу, где находилась ветеринарная клиника.
Она бежала через дорогу, не обращая внимания на мчащиеся автомобили, по лицу ее текли слезы, а Белочка оставалась неподвижной, и только сердце ее продолжало биться под ладонью Юлии Гавриловны.
Юлия Гавриловна бежала, не оборачиваясь, а за ней, отстав всего на каких-то пять метров,
мчался Герасим. Он вошел и в клинику и замер под дверью, за которой скрылись Юлия Гавриловна с Белочкой.
А за дверью, в кабинете доктора, на столе неподвижно лежала Белочка, а молодая женщина-врач ощупывала ее, проверяя, не сломаны ли кости, слушала, как бьется сердце, а потом подняла голову и печально сказала:
- Косточки все целы, никаких повреждений, кроме этой раны на голове. Но…Боюсь, спасти ее нам не удастся – животное потеряло слишком много крови, сердце еле бьется, пульс нитевидный.
- Так надо же как можно скорее перелить ей кровь! – закричала Юлия Гавриловна.
Докторша покачала головой:
- К сожалению, у нас нет запаса крови. Правда, при нашей клинике есть кот-донор Степа, но у него как раз сегодня утром взяли много крови, взять больше нельзя, он погибнет. Мне очень жаль…
- Возьмите мою! – плакала Юлия Гавриловна, понимая, что человеческую кровь переливать кошкам нельзя, но надеясь на чудо.
И чудо случилось – дверь из коридора распахнулась и в кабинет вошел кот Герасим. Он вышагивал, напружинив мускулы и подняв хвост, чтобы врачу сразу стало ясно – это сильный, здоровый кот, у него можно взять сколько угодно крови, и у него еще много останется.
- Вот это котище! – восхитилась докторша. – Откуда он?
- Я…я не знаю… - плакала Юлия Гавриловна.- Но посмотрите, какой он здоровый, как у него блестит шерсть.
- Что ж…- Если он согласен, сейчас мы сделаем анализы, проверим, действительно, ли он здоров, и если все окажется в порядке, попробуем…
- Нет! – закричала Юлия Гавриловна, - пока вы будете проверять, моя Белочка погибнет.
И Герасим, понявший, что происходит, запрыгнул на стол, где лежала Белочка, и уселся рядом.
Когда у него брали кровь, он мурлыкал. Когда кровь перелили Белочке, она шевельнулась, стала глубже дышать и приоткрыла свои голубые глаза.
Тогда ей наложили повязку на рану, предварительно ее обработав. Герасим продолжал сидеть рядом, строго глядя на докторшу.
- Спасибо тебе, котик, - всхлипывала Юлия Гавриловна, - хочешь, я возьму тебя к нам
жить?
- Еще чего!? – крикнул Герасим, - Жить в четырех стенах? Никогда!
И зашипел, прыгнув со стола на подоконник.
Люди услышали только грозное « Ма-ау!» Но Белочка поняла, что хочет сказать ее спаситель.
- Не согласен, - сказала докторша, - видите, у него даже шерсть поднялась дыбом?-
- Ну, а у нас поработать согласишься? – наклонилась она к Герасиму. – Ты только что спас жизнь этой белой кошечке, а можешь спасти еще много жизней – вон, какой ты мощный и смелый, даже не испугался шприца.
Герасим замурлыкал и перепрыгнул с подоконника назад, на стол. Он и рад был бы принять приглашение Юлии Гавриловны и жить рядом с любимой Белочкой, которую только что чуть не потерял, но… Герасим был свободолюбивым, рабочим котом – он мог ловить мышей, драться, лазить по деревьям, спасаться от холодов в подвале. А барская жизнь в теплой квартире, где тебе просто так, ни за что дают корм и питье… Ну уж нет!! Он не сможет, он все равно сбежит на волю. Вот сделаться котом-донором и спасать жизни тех, кто попал в беду – дело другое. Об этом стоит подумать. Так решил Герасим и выпрыгнул в открытое окно, бросив прощальный взгляд на Белочку.
- Он вернется! – сказала она, - Вернется, увидите, он – благородный кот.
Но люди услышали только слабое мяуканье.
Той же ночью в подвале известного нам дома в Сокольниках состоялся прощальный бал.
И впервые за всю историю существования кошек, мышей, крыс и собак все бездомные звери собрались вместе. Кошки не трогали мышей, собаки не рычали на кошек, никто никого не боялся.
Герасим, сидящий на почетном месте рядом с крысаком Дюнькой, произнес речь, сказав, что животные должны помогать друг другу в беде. И если в обычное время кот может погнаться за мышью, то, если та, допустим, попала в капкан, который установили злые двуногие, вроде того гада, который наехал во дворе на Белочку, нужно не пользоваться тяжелым положением мыши, а помочь ей освободиться. А уж потом, потом, когда она оправится, тогда можно и поймать. И съесть.
И крысак согласился с Герасимом и обещал с этого дня наблюдать за порядком во дворе, потому что Герасим теперь будет занят в ветеринарной клинике и появляться в подвале и около дома сможет только время от времени.
А потом были танцы – мыши водили хоровод, кошки кружились в вальсе с котами, собаки, сидя вокруг, повизгивали или тихонько взлаивали, создавая музыкальное оформление.
А Герасим с Дюнькой, сидя в углу, вели умные разговоры. О чем? Этого мы не знаем. Знаем только, что в ту же ночь, перед рассветом, Дюнька прогрыз резину на всех четырех колесах красных «Жигулей» и регулярно делал это до тех пор, пока хозяин ротвейлера, отчаявшись поймать хулиганов, калечащих его автомобиль, не переехал вместе со своим псом куда-то в на другой конец Москвы – не то в Бутово, не то в Кузьминки.
С тех пор Герасим работает в ветеринарной клинике котом-донором. Кормят его хорошо- сырым мясом. И он не отказывается, уплетает за обе щеки. Потому что – заработано честным трудом. Однако, не брезгует и мышами – раз-другой в месяц посещает подвал и охотится. Просто, чтобы не потерять сноровку.
Каждую неделю, по воскресеньям, если нет срочной работы, он приходит в гости к Белочке. Умытый, с блестящей густой шерстью, скребется с громким мяуканьем в дверь знакомой квартиры на втором этаже. В квартире его встречают с радостью.
- Наш спаситель пришел! – восклицает Николай Николаевич.
Юлия Гавриловна ставит перед Герасимом угощение – блюдечко со свежим фаршем. И Герасим вежливо ест, хотя терпеть не может фарша. Что это за еда, которую нельзя, урча, рвать острыми зубами? Но в гостях отказываться не принято, и кот это знает.
Потом они с Белочкой уединяются в кухне, и Герасим рассказывает ей, как прошла неделя, как у него два раза брали кровь – один раз для попавшего под троллейбус старого слепого кота, другой – для сиамской кошки, которая потеряла много крови, рожая котят. Все пациенты остались живы. А Герасиму было ни чуточки не больно и не страшно!
А иногда они сидят молча, и Герасим осторожно лижет голову Белочки, то место, где остался шрам от страшной раны. И Белочка, опустив голубые глаза, тихонько мурлычет.
Пока Герасим с Белочкой остаются вдвоем, кот Буба, кошка Катя, одноглазая Ася без хвоста и черная Дуся сидят в комнате и дуются – ревнуют. Но терпеливо ждут, когда Герасим откланяется и уйдет в свою клинику на дежурство, сменить кота-донора Степу. Но ревность ревностью, а относятся все они к Герасиму с благодарностью – все-таки это он спас жизнь Белочки, которую любит вся семья.
А Герасим торопливо трусит по улице на свое рабочее место – больную кошку могут доставить в клинику в любое время суток, и донор должен быть у врачей под рукой, чтобы выполнить свой долг.
----------------------------------------------------------------------------
1 января 2006 года. Кот Никифор

Comments

[lenhi.livejournal.com]

[sokoljut.livejournal.com]

[sokoljut.livejournal.com]

[kototuj.livejournal.com]

[jonni.livejournal.com]

[raznocvet.livejournal.com]

[http://users.livejournal.com/_tenshi_/]

[babalena.livejournal.com]

[poluzhivago.livejournal.com]

[lynxusha.livejournal.com]

[tikkey.livejournal.com]

[egor-13.livejournal.com]