Еще мемуаров
Aug. 26th, 2012 12:47 pmДата 26 августа запомнилась вот чем.
Тыщу лет тому назад, в августе 1979 года, мы с Лешкой Воровым (тогда еще не президентом Лиги автостопа, но уже ее основателем) совершали путешествие на попутках по Карелии и Кольскому полуострову. Возвращаться решили по восточному берегу Онежского озера, через Вологодчину. Тамошние дороги, обозначенные в атласе как «трасса республиканского значения», оказались разбитыми проселками, на которых можно застопить, разве что, мотоцикл с коляской местного участкового, но Алексей легких путей не искал – ни для себя, ни для окружающих.
Проехав село Римское Пудожского района, переночевав у гостеприимных рыбаков в поселке Черная Речка (хрен бы кто сейчас, вот так, с улицы, пустил в дом туристов, а нас еще и покормили рыбой и калитками – в Карелии так зовут пресные ватрушки с картошкой), мы пробирались на юг. Последним населенным пунктом перед границей с Вологодской областью оказалась деревня Гакугса - судя по общему запустению, последний житель покинул ее лет десять назад. Или умер (от голода).
Надвигалась ночь, на западе собирались тучи, но мы же герои! Сколько там до ближайшего села Октябрьское? 30 километров? Фигня, поймаем кого-нибудь, что такое тридцать километров для отцов и матерей русского автостопа?
Мы подтянули лямки на рюкзаках и пошли. Мы не учли, что об эту пору из Карелии в Вологодскую область не ездит даже участковый с коляской – на фига ему в соседнюю республику, вечером, перед грозой? А гроза уже начиналась. Уже, можно сказать, началась. Мы шли под отвесными струями дождя и мокрыми рюкзаками, чей вес увеличился примерно вдвое, пытаясь обходить ямы с водой – а потом уже и не пытаясь, потому что трасса республиканского значения превратилась в областного значения речку.
Километровых столбов на речке не было и быть не могло, но по нашим подсчетам мы прошли уже километров сто, и к каждому повороту дороги ускоряли шаг с надеждой увидеть за ним цивилизацию. Но там оказывалось все то же – лес, дождь, ночь. Наконец, за двухтысячным поворотом мы увидели слабо мерцающий в дожде фонарь и с криками: Земля! Земля! бросились к нему - я, даже, кажется, обняла его мокрую железную ногу.
Надо было искать ночлег, но деревня спала, окна в домах не горели. Постучали наудачу в одну калитку – нам ответил увесистый мат, собачий лай и звон цепочки. И чайник (я) шепнул утюгу: «Я дальше идти не могу».
И тут мы увидели автобус! Он сиял всеми окнами, из него раздавалась музыка и тоже мат, но веселый. Село Октябрьское гуляло свадьбу – вот почему жители, оставшиеся дома, заперлись и не хотели нас пускать. В автобус нас впустили без разговоров, и мы с ветерком покатили по деревне. Ветерок (окна в автобусе - настежь) для промокших до мяса туристов был особенно кстати, наши зубы стучали так, что слышал даже шофер. Нам поднесли по стаканчику, но Лешка же у нас трезвенник, а мне при нем пить западло.
В конце концов нас определили на постой к старой бабке и ее глухонемому сыну, напоили чаем с шаньгами (примерно то же самое, что карельские калитки) и уложили на пол возле печки. Наутро у Лешки подскочила температура под 39, а мне почему-то – как с гуся вода. Мы взвалили на себя недосохшие рюкзаки и побрели на трассу.
Тыщу лет тому назад, в августе 1979 года, мы с Лешкой Воровым (тогда еще не президентом Лиги автостопа, но уже ее основателем) совершали путешествие на попутках по Карелии и Кольскому полуострову. Возвращаться решили по восточному берегу Онежского озера, через Вологодчину. Тамошние дороги, обозначенные в атласе как «трасса республиканского значения», оказались разбитыми проселками, на которых можно застопить, разве что, мотоцикл с коляской местного участкового, но Алексей легких путей не искал – ни для себя, ни для окружающих.
Проехав село Римское Пудожского района, переночевав у гостеприимных рыбаков в поселке Черная Речка (хрен бы кто сейчас, вот так, с улицы, пустил в дом туристов, а нас еще и покормили рыбой и калитками – в Карелии так зовут пресные ватрушки с картошкой), мы пробирались на юг. Последним населенным пунктом перед границей с Вологодской областью оказалась деревня Гакугса - судя по общему запустению, последний житель покинул ее лет десять назад. Или умер (от голода).
Надвигалась ночь, на западе собирались тучи, но мы же герои! Сколько там до ближайшего села Октябрьское? 30 километров? Фигня, поймаем кого-нибудь, что такое тридцать километров для отцов и матерей русского автостопа?
Мы подтянули лямки на рюкзаках и пошли. Мы не учли, что об эту пору из Карелии в Вологодскую область не ездит даже участковый с коляской – на фига ему в соседнюю республику, вечером, перед грозой? А гроза уже начиналась. Уже, можно сказать, началась. Мы шли под отвесными струями дождя и мокрыми рюкзаками, чей вес увеличился примерно вдвое, пытаясь обходить ямы с водой – а потом уже и не пытаясь, потому что трасса республиканского значения превратилась в областного значения речку.
Километровых столбов на речке не было и быть не могло, но по нашим подсчетам мы прошли уже километров сто, и к каждому повороту дороги ускоряли шаг с надеждой увидеть за ним цивилизацию. Но там оказывалось все то же – лес, дождь, ночь. Наконец, за двухтысячным поворотом мы увидели слабо мерцающий в дожде фонарь и с криками: Земля! Земля! бросились к нему - я, даже, кажется, обняла его мокрую железную ногу.
Надо было искать ночлег, но деревня спала, окна в домах не горели. Постучали наудачу в одну калитку – нам ответил увесистый мат, собачий лай и звон цепочки. И чайник (я) шепнул утюгу: «Я дальше идти не могу».
И тут мы увидели автобус! Он сиял всеми окнами, из него раздавалась музыка и тоже мат, но веселый. Село Октябрьское гуляло свадьбу – вот почему жители, оставшиеся дома, заперлись и не хотели нас пускать. В автобус нас впустили без разговоров, и мы с ветерком покатили по деревне. Ветерок (окна в автобусе - настежь) для промокших до мяса туристов был особенно кстати, наши зубы стучали так, что слышал даже шофер. Нам поднесли по стаканчику, но Лешка же у нас трезвенник, а мне при нем пить западло.
В конце концов нас определили на постой к старой бабке и ее глухонемому сыну, напоили чаем с шаньгами (примерно то же самое, что карельские калитки) и уложили на пол возле печки. Наутро у Лешки подскочила температура под 39, а мне почему-то – как с гуся вода. Мы взвалили на себя недосохшие рюкзаки и побрели на трассу.
no subject
Date: 2012-08-26 08:49 am (UTC)а так все очень реалистично описано :)
no subject
Date: 2012-08-26 09:25 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 09:43 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 10:56 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 05:01 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 09:44 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 09:49 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 10:59 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 12:16 pm (UTC)Кстати, в Коми (в среднем течении Печоры) тоже в деревнях все "дакают".
no subject
Date: 2012-08-26 12:20 pm (UTC)Дроля, ешь, не жалко мне,
Только каждую субботушку
Похаживай ко мне!
no subject
Date: 2012-08-26 12:26 pm (UTC)А то, что я слышал в 72 году, когда летом пару месяцев мотался по Усть-Цилемскому району Коми, как правило, было АБСОЛЮТНО непечатно... ;) :))
no subject
Date: 2012-08-26 12:27 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 12:38 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 12:19 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 10:55 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 09:16 am (UTC)Мы вышли на байдарках по реке к Ондозеру, там рядом был поселок, не помню название. Пересекать озеро было невозможно, так как был сильный ветер и волны. Собственно даже вдоль берега было сложно идти. Пока мы придумывали, как это сделать, пришли две девочки и стали говорить, что через озеро плыть опасно, и бабушка зовет нас в гости, пить чай с пирогами и ночевать.
Мы ответили, что через озеро не собираемся и девочки ушли. Так пришел дед. Видимо бабушка решила, что девочки не справились с поставленной задачей, и прислала деда, и дед тоже предлагал идти к ним ночевать.
no subject
Date: 2012-08-26 09:24 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-26 08:14 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-30 06:56 pm (UTC)