Еще о тьме перинатальной

[kototuj]

— Разумеется, каждый знает, что «Алиса» — книга о сексуальном кризисе личности, но это — пройденный этап, об этом уже многое сказано, и мне хочется затронуть более глубокие пласты. Что мы увидим, если внимательно присмотримся к этому сочинению? Маленькая девочка спускается в кроличью нору — нору, наводящую на интересные ассоциации, — и, как бы возвращаясь к эмбриональному состоянию, пытается найти себя, — он облизнул губы, — найти себя как женщину. Это все понятно. Тут вырисовываются некоторые схемы. Да, вырисовываются схемы. Ей демонстрируют одну за другой различные сексуальные роли, но она как будто не в состоянии принять ни одну из них: у нее полное торможение. Она отвергает материнство, когда младенец, которого она нянчит, превращается в поросенка; она негативно реагирует на роль Королевы, то есть роль доминирующей женщины, чей вопль «отрубить ему голову?» есть не что иное, как призыв к кастрации. А когда Герцогиня подъезжает к ней со своими искусно замаскированными лесбийскими пассами, иногда так и хочется спросить: а может, Льюис все это сознавал? Так или иначе, на пассы Герцогини Алиса тоже не реагирует. И сразу после этой сцены — помните? — она разговаривает с Черепахой, закованной в свой панцирь и полной жалости к самой себе, — типичный предподростковый типаж! А потом идут наиболее прозрачные сцены, да, наиболее прозрачные, когда у Алисы удлиняется шея и ее обвиняют в том, что она змея, которая губит яйца — помните? — ведь это разрушительная роль Фаллоса, и она с возмущением отвергает эту роль. А ее негативная реакция на Гусеницу с задатками диктатора — Гусеницу шести дюймов росту, с важным видом восседающую на шляпке идеально круглого гриба, символизирующего женское начало и обладающего способностью увеличивать и уменьшать рост человека — что я считаю особенно интересной подробностью. И, разумеется, мы сталкиваемся здесь с навязчивой идеей времени, с безумием явно циклического, а не линейного характера. Таким образом, Алиса примеряет несколько обличий, но отказывается сделать окончательный выбор и к концу книги так и не достигает того, что можно было назвать зрелостью. Правда, в «Зазеркалье» она делает некоторые успехи: вы помните…

Кто-то приглушенно, но совершенно явно хихикнул. Мэриан вскочила. Дункан стоял в дверях — вероятно, он появился уже давно.

Фиш открыл глаза, моргнул и хмуро поглядел на Дункана, но возразить не успел: в комнату влетел Тревор.

— Фиш, конечно, опять распространяется о своих кошмарных символах? — сказал он. — Я такого литературоведения не признаю; по-моему, самое главное — это стиль писателя, а Фишер ударяется во фрейдизм, особенно когда выпьет. Он порочен. Кроме того, он отстал от науки, — добавил он язвительно. — Современная точка зрения на «Алису» сводится к тому, что это прелестная детская книжка, не заслуживающая серьезного внимания.

Маргарет Этвуд. "Лакомый кусочек"

Comments

[sage-snake.livejournal.com]

:)))

[rikin.livejournal.com]

Забавно )

[http://users.livejournal.com/xenya__/]

Это такое упоительно-порочное занятие - придумывать фрейдистские объяснения казалось бы невиннейшим литературным произведениям, что этому гнусному занятию предаются даже серьезные исследователи.
Например, мне весной дали проанализировать статью, в которой автор (дотошный филолог-немец) писал чудовищные вещи про Самсона Вырина из "Станционного смотрителя".

Да вообще!

[sage-snake.livejournal.com]

Очень забавно интерпретировать всё до мелочи, что видишь вокруг! Слова и действия окружающих, свои собственные в конце концов :))) Главное - суметь вовремя остановиться :) и послать к лешему этот чёртов фрейдизм.

[kototuj.livejournal.com]

Ага, я тоже с таким сталкивалась. Всегда хотелось спросить: "Доктор, а откуда у вас такие картинки?" :)