Сегодня утром я получила письмо
Sep. 13th, 2008 04:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kototujЗдравствуйте!
Конец 60-х -- начало 70-х -- время моей юности. Несколько лет назад я написал два текста, на которые, возможно, могут быть даны ссылки в "Виртуальном музее 70-х годов".
"Юбилейное, или По ленинским местам моей памяти"
"Санаторная зона"
С уважением,
Эдвард Хямяляйнен
...По сложившейся, видимо, традиции комсомольских секретарей юрфака после учебы брали на службу в КГБ. Бывшего вожака факультетской «комсы» я встретил в доме на Литейном в первую ночь после ареста. Молодому чекисту поручили сторожить меня в ожидании утреннего допроса. Сменивший его на секретарской должности Валентин Ц. также попал на работу в Комитет. Вполне возможно, что свою карьеру он сделал не без моего участия: вступи я при нем в комсомол, и кто знает, как это восприняли бы товарищи из Большого дома. Известный сегодня всем выпускник нашего юрфака в дни суда надо мной собирал, как и полагалось первокурснику, картофель на совхозном поле. Я мог бы столкнуться с Володей Путиным в коридорах факультета в 1973 году, когда, отсидев срок, получал в канцелярии свои документы. Не знаю, прошел ли и он школу комсомольских секретарей или проявил себя в чем-то ином..."
...Из-за стенки слышно пение. Поет Иосиф Менделевич, осужденный по делу «самолетчиков» на 12 лет. Все его подельники уже давно раскиданы по зонам, а он еще только попадает. То, что это Менделевич, известно от шныря с проходной. Нас в изоляторе всего двое: я посажен на 15 суток, а Иосифа завезли сюда, видимо, по ошибке. Через два-три дня будет машина, и тогда его отправят в другое место.
Я забираюсь на нары и прислоняюсь к решетчатому окну.
– Менделевич, Иосиф! – проговариваю негромко, но так отчетливо, чтобы сосед услышал.
В ответ – тишина. Он перестал петь, но не отвечает.
– Менделевич, Иосиф! – зову снова.
Общаться со мной он явно не хочет. Ничего не поделаешь, продолжаю изучать стены камеры. Минут через сорок слышу приглушенный голос:
– Эдик!
Взбираюсь к окну и спрашиваю, почему он так долго молчал и откуда известно мое имя.
– Не отвечал, так как не знал, кто меня зовет.
– Ну а как выяснил?
– Вычислил.
Мы с Менделевичем никогда не встречались, хотя сидели в Ленинграде в одном следственном изоляторе. Он слышал обо мне от тех своих подельников, с кем я делил там камеру.
Разговариваем недолго – помешал надзиратель. На следующий день, во время утреннего туалета, извлекаю незаметно из-за тазика оставленный Менделевичем небольшой сверток. Горячее мне положено через сутки, в этот день – лишь пайка хлеба и кипяток. Не подозревал, что краюха черного с шоколадом – настоящий деликатес.
Конец 60-х -- начало 70-х -- время моей юности. Несколько лет назад я написал два текста, на которые, возможно, могут быть даны ссылки в "Виртуальном музее 70-х годов".
"Юбилейное, или По ленинским местам моей памяти"
"Санаторная зона"
С уважением,
Эдвард Хямяляйнен
...По сложившейся, видимо, традиции комсомольских секретарей юрфака после учебы брали на службу в КГБ. Бывшего вожака факультетской «комсы» я встретил в доме на Литейном в первую ночь после ареста. Молодому чекисту поручили сторожить меня в ожидании утреннего допроса. Сменивший его на секретарской должности Валентин Ц. также попал на работу в Комитет. Вполне возможно, что свою карьеру он сделал не без моего участия: вступи я при нем в комсомол, и кто знает, как это восприняли бы товарищи из Большого дома. Известный сегодня всем выпускник нашего юрфака в дни суда надо мной собирал, как и полагалось первокурснику, картофель на совхозном поле. Я мог бы столкнуться с Володей Путиным в коридорах факультета в 1973 году, когда, отсидев срок, получал в канцелярии свои документы. Не знаю, прошел ли и он школу комсомольских секретарей или проявил себя в чем-то ином..."
...Из-за стенки слышно пение. Поет Иосиф Менделевич, осужденный по делу «самолетчиков» на 12 лет. Все его подельники уже давно раскиданы по зонам, а он еще только попадает. То, что это Менделевич, известно от шныря с проходной. Нас в изоляторе всего двое: я посажен на 15 суток, а Иосифа завезли сюда, видимо, по ошибке. Через два-три дня будет машина, и тогда его отправят в другое место.
Я забираюсь на нары и прислоняюсь к решетчатому окну.
– Менделевич, Иосиф! – проговариваю негромко, но так отчетливо, чтобы сосед услышал.
В ответ – тишина. Он перестал петь, но не отвечает.
– Менделевич, Иосиф! – зову снова.
Общаться со мной он явно не хочет. Ничего не поделаешь, продолжаю изучать стены камеры. Минут через сорок слышу приглушенный голос:
– Эдик!
Взбираюсь к окну и спрашиваю, почему он так долго молчал и откуда известно мое имя.
– Не отвечал, так как не знал, кто меня зовет.
– Ну а как выяснил?
– Вычислил.
Мы с Менделевичем никогда не встречались, хотя сидели в Ленинграде в одном следственном изоляторе. Он слышал обо мне от тех своих подельников, с кем я делил там камеру.
Разговариваем недолго – помешал надзиратель. На следующий день, во время утреннего туалета, извлекаю незаметно из-за тазика оставленный Менделевичем небольшой сверток. Горячее мне положено через сутки, в этот день – лишь пайка хлеба и кипяток. Не подозревал, что краюха черного с шоколадом – настоящий деликатес.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-09-13 01:19 pm (UTC)http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=407
Что делать-то с ним будем? :))
no subject
Date: 2008-09-13 01:39 pm (UTC)Спасибо!
А что обычно в таких случаях делают? Другие Ваши авторы или их представители?
no subject
Date: 2008-09-13 01:49 pm (UTC)no subject
Date: 2008-09-13 01:52 pm (UTC)no subject
Date: 2008-09-13 03:47 pm (UTC)