Борис Беркович

[kototuj]

Художник Аистов выходит из котельной,
Где стал седым, где высидел судьбу,
И замечает: странный черный дым
Идет не из трубы, а на трубу.
Художник смотрит: вроде он не пьян...
А может, так и нужно? Может, это
Дела природы - Инь таранит Ян?
Но в движущейся течке нет просвета.
Полнеба - словно гиря на весу.
Художник лезет в лес на склон затылка:
В котельной есть огромная бутылка
Из-под вина. Пойду-ка принесу.
Меж тучей и землей встает бутыль,
Она торчит, отсвечивая блекло,
Но туча жмет. В эфир несутся стекла
И вермута убийственная гниль.
Тогда подрамник с крашеным холстом,
С малиновым котом встает чудесно
Подпоркой тьмы. Но той неинтересно,
Чем крашен кот. Тьма рвет его. Потом
Художник, как очнувшийся матрос,
За гнущийся подрамник, как за реи,
Хватаясь, лезет в тучу. Вверх! Скорее!
Зачем? Он сам не знает. Так пришлось.
Вот тьма под ним плывет, толкая свет
На пригород и пыльную дорогу,
На дачников и их велосипед,
У края поля прислоненный к стогу.
Я вижу ночь не глыбой грозовой,
А скопом туч: дельфинов, птиц, овечек...
Смотри: над крайней тучей, над совой,
Руками машет странный человечек.
То Аистов со страшной высоты,
Один, над надвигающейся ночью,
Сзывает света гибнущего клочья
В портреты, в отражения, в цветы.

(с) ББ, 1980-е годы