Лиственница. Просто сюжет, непристроенный
Nov. 29th, 2005 03:23 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kototujХудожника зовут Саша, Александр. Молодой, талантливый, успешный, живет в Санкт-Петербурге. С какого-то момента его начинают преследовать повторяющиеся сны: одна и та же квартира – двухкомнатная, судя по всему, в «хрущевке», угадываются следы былого благополучия: старый цветной телевизор, шкаф-«стенка», выцветший ковер над тахтой... Атмосфера «опрятной бедности» - впрочем, не такой уже и опрятной.
Сначала он оказывается там ночью: один в комнате, душно, с кухни тянет застоявшимся табачным дымом и запахом мусорного ведра. Из соседней комнаты – чей-то храп. Пьяные голоса за окном.
В следующих снах - уже утро, появляются хозяева – супруги неопределенного возраста, им может быть не больше сорока, но уже опустившиеся. Он – лысоватый, одутловатый, в растянутых «трениках» и в майке, ходит с беломориной и бутылкой пива, а чаще сидит в кресле перед телевизором, смотрит все подряд. Она – оплывшая, в халате, с химической завивкой и в крупных золотых украшениях, постоянно занята по хозяйству. Говорит хрипло-визгливым голосом всегда со скандальными нотками.
Что делает там Александр – непонятно, но, видимо, живет. Садится с ними за стол, почему-то на завтрак они едят суп. Хозяева разговаривают между собой, обсуждают каких-то знакомых: кто чем заболел, кто умер, кто кому сделал какую гадость («Марью Петровну парализовало – инсульт, а сын, сволочь, сдал в больницу и не навещает…»). Или про людей из телевизора – примерно в том же духе. Иногда они обращаются к Александру, он говорит «да», «нет» или кивает – им достаточно.
Постепенно география сна расширяется, он видит лестницу, подъезд, затем дом снаружи, потом улицу, всю из таких домов, ларьки, на другой стороне школа, дальше завод или ТЭЦ, еще дальше железнодорожная станция, за ней уже лес. Во сне он обходит город, он небольшой – видимо, послевоенной постройки: масса «хрущевок», изредка двух-трехэтажные оштукатуренные дома, когда-то они были желтые и зеленые. Ходит автобус. Достопримечательностей в городе две: завод и зона. Он как-то узнает, что хозяйка «его» квартиры работает за заводе в отделе кадров, хозяин – мент, служит в лагере. И люди в городе – те, кого он встречает на улицах - все похожи на этих.
Эти ежедневно повторяющиеся сны изматывают Александра, крадут его жизнь. После них он просыпается усталый, какой-то погасший, пропадают желания, эмоции, мысли, а главное – он не может работать: нечем. Пытался бороться с помощью алкоголя и женщин – но «не помогли ни Верка, ни водка…» Пошел к врачу, тот выписал таблетки – никакого толку. Делать ничего не хочется, в голове постоянно картинки из снов, он пытался их зарисовывать – стало тошно. Начал ловить себя на мыслях в стиле застольных разговоров «хозяев»: кто умер, кто сволочь.
Поставив себе диагноз: «депрессия на фоне творческого кризиса», он уже подумывал лечь в клинику неврозов, но в это время позвонил приятель из Мурманска – пригласил в гости, покататься на лыжах с хибинских склонов, порисовать сопки, и вообще. Дело было в конце марта, полярная ночь уже закончилась. Александр согласился, хотя ему и этого не хотелось, а хотелось лежать. Но он не позволил себе раскиснуть окончательно, купил билет на поезд, взял на всякий случай этюдник и поехал.
На второй день дороги он стоял у окна в коридоре и вдруг наяву увидел знакомый пейзаж – железнодорожную станцию из своих снов. Поезд проходил ее без остановки. Александр бросился в купе, собрался и вышел на ближайшей остановке.
Разбитое шоссе шло в сторону того городка, ближайший рейсовый автобус – через полтора часа. Он стал голосовать. Остановился фургон с людьми, за рулем – военный: «Тебе куда?» «А вы куда едете?» «В тюрьму! Ладно, садись…» Он сел рядом с водителем, через час они были на месте.
Александр ходил по знакомым улицам, узнавая их. Нашел ту улицу, дом напротив школы (он помнил из снов, что рядом была автобусная остановка «Школа»), нашел «свой» подъезд. Внутрь заходить не стал, уже начинало темнеть, вернулся на станцию, поспрашивал местных старух, кто сдает комнату, в итоге поселился у бабки в частном секторе. Во сне опять увидел ту квартиру – хозяева обсуждали какой-то сериал и распущенность нынешней молодежи.
Наутро он взял этюдник и пошел к тому дому. Встал напротив, пытался рисовать. Ничего толком не получалось, но ему было важно не это – он следил за подъездом. Было воскресенье, местные жители шли за покупками, кое-кто косился на этюдник и шел дальше. Одна баба, с утра поддатая, заглянула ему через плечо, сплюнула: «От, не х… делать-то!», и тоже ушла. Он все стоял, наблюдал. Наконец из подъезда вышли они. Втроем: мужчина и женщина, ему знакомые по снам, и девочка лет десяти. Остановились у ларька, девочка подошла к Александру: «А что вы рисуете? Вы художник?» Он не успел ответить, мать позвала своим сорванным голосом: "Ну где ты застряла?!", она побежала к родителям…
В эту ночь ему ничего не снилось.
Он стал ходить туда каждый день, становился не прямо напротив дома, а ближе к школе, ждал окончания уроков. Девочка – они познакомились, ее тоже звали Сашей - приходила смотреть, как он рисует, а однажды принесла свой альбом. У нее явно были способности, но техники никакой, он показал ей, как рисовать дома, деревья, людей. Они стали уходить подальше, за школу, там росла лиственница и стояла скамейка, они садились рядом и рисовали.
Сны больше не повторялись. Вернулась и способность работать - что-то новое, свежее и интересное, появилось в его манере. Людей он не рисует, а главным героем картин становится лиственница, но не такая, как сейчас, не мартовская, с темно-серыми голыми ветвями, а всегда живая, зеленая, почти говорящая, чем-то похожая на Сашу. В его снах это дерево ни разу не появлялось. Он задумал сделать серию работ - лиственница в разные времена года.
Однажды девочка не пришла. Вместо нее явился отец, он был в милицейской форме. Очевидно, кто-то видел Сашу вместе с приезжим и доложил родителям. В очень грубой форме мент потребовал, чтобы Александр держался подальше от его дочери, потому что «ясно, чего тебе от нее надо, козел!» Тот ответил вежливо, но твердо: «ничего такого ему не нужно, что за бред? Чем хамить незнакомому человеку, лучше бы вы подумали о своем ребенке – у девочки явный талант, ей нужно учиться. Здесь есть художественная школа?»
Разговор окончился скандалом, чуть ли не дракой, мент столкнул ногой этюдник в грязь и ушел, бормоча угрозы. Александр решил поговорить о дальнейшем обучении Саши с ее матерью, подкараулил ее у магазина, но та вела себя еще агрессивнее, так что люди оборачивались на крики. На следующее утро он встретил Сашу по пути в школу, сказал, что ему пора ехать домой в Петербург, но что она должна обязательно дальше учиться живописи, и не в кружке, а в хорошей художественной школе. Он решил поговорить со своим мурманским приятелем – вдруг тот что-нибудь придумает. Впрочем, можно еще завтра, перед отъездом, поговорить с учительницей...
…Видимо, за девочкой следили, потому что вскоре, когда Александр шел за билетом на станцию, его догнал милицейский УАЗик: проверка документов. Его скрутили, запихнули в машину, отвезли в отделение. Там долго били, потом бросили в обезьянник. Через два часа он умер. Это все.
Эпилог:
Художницу зовут Саша, Александра. Молодая, талантливая, успешная, живет в Санкт-Петербурге. С какого-то момента ее начинают преследовать повторяющиеся сны: унылый промышленный город на севере Карелии, улица по которой ходит автобус, хрущевские дома, ларьки, школа. За школой – лиственница, покрытая яркой зеленой хвоей, под ней - незнакомый мужчина с этюдником…
Спасибо![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
dzenn за наведение на идею.
Сначала он оказывается там ночью: один в комнате, душно, с кухни тянет застоявшимся табачным дымом и запахом мусорного ведра. Из соседней комнаты – чей-то храп. Пьяные голоса за окном.
В следующих снах - уже утро, появляются хозяева – супруги неопределенного возраста, им может быть не больше сорока, но уже опустившиеся. Он – лысоватый, одутловатый, в растянутых «трениках» и в майке, ходит с беломориной и бутылкой пива, а чаще сидит в кресле перед телевизором, смотрит все подряд. Она – оплывшая, в халате, с химической завивкой и в крупных золотых украшениях, постоянно занята по хозяйству. Говорит хрипло-визгливым голосом всегда со скандальными нотками.
Что делает там Александр – непонятно, но, видимо, живет. Садится с ними за стол, почему-то на завтрак они едят суп. Хозяева разговаривают между собой, обсуждают каких-то знакомых: кто чем заболел, кто умер, кто кому сделал какую гадость («Марью Петровну парализовало – инсульт, а сын, сволочь, сдал в больницу и не навещает…»). Или про людей из телевизора – примерно в том же духе. Иногда они обращаются к Александру, он говорит «да», «нет» или кивает – им достаточно.
Постепенно география сна расширяется, он видит лестницу, подъезд, затем дом снаружи, потом улицу, всю из таких домов, ларьки, на другой стороне школа, дальше завод или ТЭЦ, еще дальше железнодорожная станция, за ней уже лес. Во сне он обходит город, он небольшой – видимо, послевоенной постройки: масса «хрущевок», изредка двух-трехэтажные оштукатуренные дома, когда-то они были желтые и зеленые. Ходит автобус. Достопримечательностей в городе две: завод и зона. Он как-то узнает, что хозяйка «его» квартиры работает за заводе в отделе кадров, хозяин – мент, служит в лагере. И люди в городе – те, кого он встречает на улицах - все похожи на этих.
Эти ежедневно повторяющиеся сны изматывают Александра, крадут его жизнь. После них он просыпается усталый, какой-то погасший, пропадают желания, эмоции, мысли, а главное – он не может работать: нечем. Пытался бороться с помощью алкоголя и женщин – но «не помогли ни Верка, ни водка…» Пошел к врачу, тот выписал таблетки – никакого толку. Делать ничего не хочется, в голове постоянно картинки из снов, он пытался их зарисовывать – стало тошно. Начал ловить себя на мыслях в стиле застольных разговоров «хозяев»: кто умер, кто сволочь.
Поставив себе диагноз: «депрессия на фоне творческого кризиса», он уже подумывал лечь в клинику неврозов, но в это время позвонил приятель из Мурманска – пригласил в гости, покататься на лыжах с хибинских склонов, порисовать сопки, и вообще. Дело было в конце марта, полярная ночь уже закончилась. Александр согласился, хотя ему и этого не хотелось, а хотелось лежать. Но он не позволил себе раскиснуть окончательно, купил билет на поезд, взял на всякий случай этюдник и поехал.
На второй день дороги он стоял у окна в коридоре и вдруг наяву увидел знакомый пейзаж – железнодорожную станцию из своих снов. Поезд проходил ее без остановки. Александр бросился в купе, собрался и вышел на ближайшей остановке.
Разбитое шоссе шло в сторону того городка, ближайший рейсовый автобус – через полтора часа. Он стал голосовать. Остановился фургон с людьми, за рулем – военный: «Тебе куда?» «А вы куда едете?» «В тюрьму! Ладно, садись…» Он сел рядом с водителем, через час они были на месте.
Александр ходил по знакомым улицам, узнавая их. Нашел ту улицу, дом напротив школы (он помнил из снов, что рядом была автобусная остановка «Школа»), нашел «свой» подъезд. Внутрь заходить не стал, уже начинало темнеть, вернулся на станцию, поспрашивал местных старух, кто сдает комнату, в итоге поселился у бабки в частном секторе. Во сне опять увидел ту квартиру – хозяева обсуждали какой-то сериал и распущенность нынешней молодежи.
Наутро он взял этюдник и пошел к тому дому. Встал напротив, пытался рисовать. Ничего толком не получалось, но ему было важно не это – он следил за подъездом. Было воскресенье, местные жители шли за покупками, кое-кто косился на этюдник и шел дальше. Одна баба, с утра поддатая, заглянула ему через плечо, сплюнула: «От, не х… делать-то!», и тоже ушла. Он все стоял, наблюдал. Наконец из подъезда вышли они. Втроем: мужчина и женщина, ему знакомые по снам, и девочка лет десяти. Остановились у ларька, девочка подошла к Александру: «А что вы рисуете? Вы художник?» Он не успел ответить, мать позвала своим сорванным голосом: "Ну где ты застряла?!", она побежала к родителям…
В эту ночь ему ничего не снилось.
Он стал ходить туда каждый день, становился не прямо напротив дома, а ближе к школе, ждал окончания уроков. Девочка – они познакомились, ее тоже звали Сашей - приходила смотреть, как он рисует, а однажды принесла свой альбом. У нее явно были способности, но техники никакой, он показал ей, как рисовать дома, деревья, людей. Они стали уходить подальше, за школу, там росла лиственница и стояла скамейка, они садились рядом и рисовали.
Сны больше не повторялись. Вернулась и способность работать - что-то новое, свежее и интересное, появилось в его манере. Людей он не рисует, а главным героем картин становится лиственница, но не такая, как сейчас, не мартовская, с темно-серыми голыми ветвями, а всегда живая, зеленая, почти говорящая, чем-то похожая на Сашу. В его снах это дерево ни разу не появлялось. Он задумал сделать серию работ - лиственница в разные времена года.
Однажды девочка не пришла. Вместо нее явился отец, он был в милицейской форме. Очевидно, кто-то видел Сашу вместе с приезжим и доложил родителям. В очень грубой форме мент потребовал, чтобы Александр держался подальше от его дочери, потому что «ясно, чего тебе от нее надо, козел!» Тот ответил вежливо, но твердо: «ничего такого ему не нужно, что за бред? Чем хамить незнакомому человеку, лучше бы вы подумали о своем ребенке – у девочки явный талант, ей нужно учиться. Здесь есть художественная школа?»
Разговор окончился скандалом, чуть ли не дракой, мент столкнул ногой этюдник в грязь и ушел, бормоча угрозы. Александр решил поговорить о дальнейшем обучении Саши с ее матерью, подкараулил ее у магазина, но та вела себя еще агрессивнее, так что люди оборачивались на крики. На следующее утро он встретил Сашу по пути в школу, сказал, что ему пора ехать домой в Петербург, но что она должна обязательно дальше учиться живописи, и не в кружке, а в хорошей художественной школе. Он решил поговорить со своим мурманским приятелем – вдруг тот что-нибудь придумает. Впрочем, можно еще завтра, перед отъездом, поговорить с учительницей...
…Видимо, за девочкой следили, потому что вскоре, когда Александр шел за билетом на станцию, его догнал милицейский УАЗик: проверка документов. Его скрутили, запихнули в машину, отвезли в отделение. Там долго били, потом бросили в обезьянник. Через два часа он умер. Это все.
Эпилог:
Художницу зовут Саша, Александра. Молодая, талантливая, успешная, живет в Санкт-Петербурге. С какого-то момента ее начинают преследовать повторяющиеся сны: унылый промышленный город на севере Карелии, улица по которой ходит автобус, хрущевские дома, ларьки, школа. За школой – лиственница, покрытая яркой зеленой хвоей, под ней - незнакомый мужчина с этюдником…
Спасибо
dzenn за наведение на идею.
