kototuj | Очень новогодняя сказка

Пресс-служба ЖЖюзера kor1212 уполномочена опубликовать эту историю здесь.

КРАСНЫЙ ФЛОТ

Аркадию Гайдару, Александру Грину,
Диане Стрехниной, Виктору Болдину.

Лучший Город стоял на берегу тёплого моря, не замерзавшего даже зимой. Город славился богатством, роскошью и радушием; его корабли доходили до самых Геркулесовых Столпов, и на всём Побережье не было городка, где уроженцы Лучшего Города не построили бы гостиного двора.

Лавки города закрывались лишь один раз в год, весной. В эти дни Бургомистр мрачнел и брался за подзорную трубу, а радушные хозяева начинали вежливо, но настойчиво выпроваживать дорогих гостей, даря им на прощание самое дорогое и ценное. Гости собирались в несколько дней и без особых возражений: все знали, что последует дальше. Многие увозили с собой детей своих гостеприимцев под тем предлогом, что пора бы тем и начать учение. К началу мая в Лучшем Городе оставались только коренные жители.

Лица горожан становились злыми и торжественными, на главной площади устанавливали гильотину, из сундуков доставали мушкеты и палаши, мирно отдыхавшие там с прошлой весны. Гвардейцы подтягивались, на кораблях чистили пушки, а на дверях ратуши выводили киноварью огромную пятиконечную звезду. Такие же звёзды каждый глава семьи мог нарисовать на своей двери; мог, впрочем, и не рисовать.

Лишь только на горизонте появлялись корабли с алыми парусами, все горожане высыпали на улицы, забирались на крыши и чуть ли не на шпиль ратуши, чтобы полюбоваться Красным Флотом – кораблями самых отъявленных головорезов Побережья. В лучшие годы шайка пиратов собирала по двести кораблей, но никогда их не приходило меньше пятидесяти. Конечно, большую часть составляли торговые суда, взятые на абордаж летом и осенью, но у морских убийц всегда находилось не меньше десятка настоящих линейных кораблей, так что защитникам Лучшего Города обычно приходилось несладко.

Лучший Город никогда не просил помощи у других городов: горожане предпочитали справляться с мерзавцами своими силами. Как только корабли с красными парусами подходили на пушечный выстрел к фортам, защищавшим Лучший Город, горожане разбегались по домам. Двери, на которых были нарисованы звёзды, запирались на железные засовы, к ним придвигали бочки и сундуки, а под дверью зарывали приличный бочонок пороха, чтобы подорвать пиратов, когда те станут ломиться в дом. Каждый дом со звездой превращался в крепость; каждый, кто рисовал на двери звезду, тщательно продумывал, каким образом он станет защищать свой дом.

Линейные корабли Красного Флота подходили к фортам и засыпали канониров ядрами, а мелкие суда спускали шлюпки, до краёв набитые вооружёнными до зубов подонками, и отходили к гавани, чтобы блокировать суда горожан, уже снявшиеся с якоря и, как правило, пытавшиеся окружить линейные корабли пиратов. Шлюпки причаливали к набережной, пираты, уцелевшие при обстреле, врывались в город в поисках домов со звездой; обычно их не приходилось искать долго. Дома окружали и штурмовали; если пиратам удавалось сломать дверь, горожане отстаивали каждый этаж, каждую лестницу. Даже почти седой бургомистр забывал о своей подагре и собственноручно подносил фитиль к небольшой мортирке на балконе ратуши, и железная мелочь, которой была набита мортирка, крошила в щепы подходившие к Лучшему Городу шлюпки.

Лица пиратов были страшнее, чем в ночных кошмарах: заросшие щетиной, опалённые порохом, залитые кровью… Родная мать не узнала бы ни одного из них. С отборной бранью они разбегались по узким переулкам Лучшего Города, насилуя всех женщин, выбегавших для этого на улицы, и убивая всех мужчин, которые попадались им на пути. В кровь убитых пираты бросали полотняные свёртки, из которых потом и шили алые паруса Красного Флота, наводившие ужас больше, чем сами многопушечные корабли морских убийц. Пламя взятых штурмом домов со звёздами освещало город ночью, их разграбляли и выжигали дотла. Домами, на которых звезды не было, пираты брезговали.

Либо атаку пиратов отбивали, а головорезов сбрасывали в море, либо грабители сжигали несколько домов и осаждали остальные, пока не кончатся припасы: в домах со звездой их почти не было, а в другие пираты не заходили. Из окон лили смолу и бросали бомбы, горожане то и дело предпринимали вылазки, да и сами пираты часто ссорились из-за награбленного. Кроме того, пираты не могли надолго оставлять суда на рейде: захватить форты им, как правило, не удавалось, а сжечь флот горожан, вооружённый не хуже, не представлялось возможным. В какой-то момент часть пиратов покидала город, оставляя своих незадачливых подельников на берегу, и Красный Флот поднимал якоря. Оставшимся приходилось довольно быстро бежать из города, поскольку пойманных горожане тут же, без суда, казнили на главной площади. Уже через неделю после того, как последний алый парус скрывался за горизонтом, по улицам города снова можно было ходить спокойно.

Легкие на помине умельцы и купцы из соседних городов появлялись через неделю, с ними приходили и каменщики, заново отстраивавшие дома, и плотники, латавшие корабли или, если набег был серьёзным, строившие флот горожанам заново. Уже к лету от пиратских набегов не оставалось и следа, только один чиновник из ратуши подсчитывал… нет, не убытки, а всего лишь убитых, раненых и пропавших без вести горожан: последних обычно бывало больше, чем убитых. Тот же чиновник подсчитывал убитых или казнённых пиратов. Каждые пять лет чиновника повышали в должности, и на его место приходил другой. Десяти- и двадцатилетние отчёты составлял сам бургомистр, да сам же их, кажется, и читал.

Летом ремесленники возвращались к работе, архитекторы – к своим чертежам, художники – к холстам. Снова скрипели перья в библиотеках и звенели монеты на прилавках, снова в городском соборе, на дверях которого просто кощунством было бы нарисовать звезду, раздавались радостные голоса певчих. Все знали, что у них есть ещё один год. Никто не брал работы больше, чем на этот год, но всю работу выполняли в срок, не откладывая на потом. Злые языки утверждали, что именно этим объяснялось прилежание горожан, их трудолюбие и собранность, их одухотворённость и стремление постоянно учиться, их умение видеть красоту каждого мига, их презрение к лени, как физической, так и душевной, – словом, те черты, которые прославили Лучший Город и его горожан на всё Побережье. К середине следующей весны новые гости увозили из города товары, картины и манускрипты, которые следовало сохранить, а горожане снова начинали готовиться к появлению ненавистного Красного Флота.

Люди говорят, что однажды в конце июля к берегу прибило шлюпку с останками четверых пиратов и одноногой женщиной, потерявшей сознание от жажды. Судя по тому, как были обглоданы два пиратских скелета, от голода она страдала меньше. Костякам пиратов немедленно отрубили головы на главной площади, а женщину доставили в ратушу: по красным, как паруса пиратов, волосам в ней трудно было не признать атаманшу Красного Флота, наводившую страх на всё Побережье.

Лавочники бросали торговлю, чтобы посмотреть, как ведут это исчадие ада к городской площади. Что с того, что её провели в ратушу мимо гильотины? Обратно-то мимо гильотины ей не пройти! Разбудили бургомистра; тот даже забыл надеть парик, явившись в ратушу для допроса атаманши. Когда двери за бургомистром затворились, женщина отхлебнула вина и произнесла:

«Ваше сиятельство! Этой весной один из моих разбойников, разгорячённый дракой, зашёл в дом, на дверях которого не было звезды, взял со стола кувшин, сделал одиннадцать глотков и, поставив кувшин на место, снова бросился штурмовать дом со звездой. То ли в наказание за его дерзость, то ли по другим причинам весь Красный Флот попал в ужасный шторм. Негодяй сам покаялся в своём преступлении, его тут же пустили по доске, но Провидение не сжалилось над остальными: все корабли погибли один за другим. Простите меня, и пусть меня простят все горожане, но следующей весной Красный Флот не придёт к берегам Лучшего Города».

Лёгкий шёпот прошёл по рядам чиновников. Бургомистр схватился за сердце, однако через два часа, когда почти все горожане собрались на главной площади, он держался молодцом. Дождавшись, когда атаманша произнесла те же самые слова перед всеми, бургомистр забрался на помост и изрёк:

«Лучшие горожане! Нет сомнений, что атаманша не лжёт: Красный Флот, терроризировавший город не одну сотню лет, погиб. В связи с этим я как глава Лучшего Города передаю всю городскую казну на строительство нового флота. Кроме того, придётся ввести корабельный налог, облегчив по возможности все остальные. Необходимо также нанять плотников и закупить пеньки и холста; пушки для кораблей можно будет снять с городского форта. Что же касается команды пиратских кораблей, то властью, данной мне, я запрещаю уходить в Красный Флот горожанам младше двадцати девяти лет и старше сорока девяти. И ещё: прошу вас, не жалейте киновари на паруса! В противном случае следующей весной рисовать этой краской звёзды на своих домах не будет совершенно никакого смысла».

Лгут или нет – не знаю, но говорят, что сразу же после речи бургомистра к гильотине полетели кошельки горожан, а к дверям ратуши выстроилась длинная очередь рекрутов. Однако на площади было много иногородних, которые в голос выражали своё недовольство. Присоединились к ним и некоторые лучшие горожане. Тогда бургомистр поднял руку. Одобрительные возгласы стихли, остались лишь голоса недовольных. Бургомистр прислушался, кто кричит громче, и указал на одного из лучших горожан рукой.

«Вы можете говорить от имени всех недовольных, молодой человек?»
«Разумеется! Люди, мы что, совсем выжили из ума? Наш город сотни лет жил в страхе. Эти пираты появлялись каждый год, и редкая семья не теряла кормильца или любимца. Теперь, когда этого флота нет, мы… хотим отстроить его снова? Мы слушаем этого старого дурака, который хочет, чтобы на улицах Лучшего Города снова лилась кровь и раздавались крики мирных горожан? Почему вы так легко согласились? Да, бургомистр спятил, и его можно понять: он всю жизнь жил с пиратами и постреливал в них из своей мортирки. Они для него почти как весна, которая приходит раз в год. Но мир же не рухнет, если Красный Флот не придёт! Неужели вы думаете, что весна не придёт сама по себе, без пиратов? Мы привыкли ждать их каждый год, мы справлялись с ними своими силами, но теперь Провидение избавило нас от них! Давайте жить проще! Представьте, каких высот достигнет город, и без того лучший, если мы будем рассчитывать свою жизнь не на год, а чуть побольше?»

«Молодой человек! – ответил бургомистр. – Когда мне было столько же лет, как и вам, Красный Флот разметало бурей в первый раз. Четыре года ни одного судна под алыми парусами на горизонте не появлялось. Я помню, что стало с Лучшим Городом за эти четыре года. Надеюсь, что большинство горожан, собравшихся здесь, тоже помнит, во что превратился наш город тогда».

«Чем нем помогает Красный Флот? – не унимался юноша. – Он держит в страхе другие города? Но ведь пираты нападали на наш город чаще, чем на другие, а на моей памяти на другие и вообще не нападали. Или мы боимся настоящего набега настоящих пиратов? Или нас, как храбрых защитников своих домов, перестанут уважать, если исчезнет угроза? Или пираты заплатили вам, чтобы вы их берегли, а вы нарушили слово? Что сказала вам эта женщина с красными волосами, что вы все потеряли последний рассудок?»

«Молодой человек, – ответил бургомистр, – мне было бы легко разубедить Вас, но почему-то мне хочется, чтобы вы сами поняли то, что другие помнят. Впрочем, Вам гораздо легче будет понять это, если с этого дня именно Вы, ненавидящий пиратов больше всех остальных, станете бургомистром. Я же, чтобы Вы знали, что мне нет никакой личной корысти в постройке Красного Флота, отправляюсь вместе с теми, кто будет грабить город этой весной. Если, конечно, нам повезёт».

Легкомысленный молодой человек – новый бургомистр – смолк, пытаясь осмыслить происходящее. Все, кто мог держать топор, уже повернулись к верфи, и только звон монет, которые все – от благородных до последних босяков – бросали к подножью гильотины, на которой торжественно стояли бургомистр и атаманша, нарушали всеобщее торжественное молчание.

Ликование было тихим и чинным. Бургомистру выкрасили волосы красной краской, атаманше, разумеется, в тот же день отрубили голову. Флот построили за несколько месяцев, а собранных денег с лихвой хватило на якоря, паруса и такелаж. Не все были уверены, что увидят весной бургомистра: старику, разбитому подагрой, было бы трудно выдержать полугодовое плавание. Однако мало кто сомневался, что в конце апреля к Лучшему Городу снова подойдёт ужасный и ненавистный Красный Флот под зловещими кровавыми парусами, и почти все верили, что новый бургомистр не даст спуску этим кровожадным убийцам и сможет с честью отстоять вверенный ему город.

02.01.2005,