Продолжение разговора на кухне
Nov. 3rd, 2004 10:38 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kototujКто-то там, наверху, хорошо ко мне относится.
Всякий раз, когда я окончательно говорю себе, что сил моих нет больше ходить на эту постылую работу, приходит кто-нибудь и предлагает мне другую – более интересную и перспективную. Исчерпавшие себя отношения заканчиваются сами – чуть раньше, чем я понимаю, что они мне не нужны. А на дороге, оканчивающейся тупиком, откуда ни возьмись, появляются поваленные деревья, осыпи и разрушенные мосты.
В конце прошлого тысячелетия, когда волею обстоятельств моя жизнь полетела кувырком, а любимый «вождь и учитель» Эвелина оказалась тем, кем оказалась, я думала, что не скоро приду в себя. Куда-то подевался смысл; некоторое время я цеплялась за его остатки, пытаясь хотя бы внутри себя сохранить прежнюю Эвелину, вместе с тем миром, дверью в который она для меня была. Некоторое время это получалось – недолго.
Потом на этих обломках я пыталась построить свой собственный дом – благо строительные материалы всегда под рукой. Нашлись новые люди и книги, вспомнились старые выводы, кое-что я позаимствовала у той же Эвелины – как всегда, развив и преобразив до неузнаваемости… Здание получилось очень красивым, в готическим стиле, но жить в нем было нельзя.
Я приводила туда гостей на экскурсию, они ходили по пустым и холодным залам, одобрительно кивали, а потом уходили куда-нибудь, где можно спокойно посидеть, выпить и поболтать по душам. Иногда я шла вместе с ними, а ночевать возвращалась в свой новый дом - пока в один прекрасный день вдруг не обнаружила, что возвращаться туда неохота. Ну и ладно. Я положила ключи в ящик стола и стала жить, как все. В конце концов, - решила я, - от цветочника Мюллера больше пользы и радости близким людям, чем от придурковатого барона Мюнхгаузена.
В какой-то момент я начала чувствовать, что эта «жизнь, как все» чем-то неуловимым напоминает смерть. Когда это смутное чувство переросло в уверенность, Кто-то там, наверху, вспомнил обо мне и кинул в стекло камешек.
...Сейчас я стою у раскрытой форточки, откуда тянет свежим воздухом, и думаю, как бы открыть это окно совсем и не простудить тех, кто в доме. Еще я думаю об Эвелине – где и кем я была бы сегодня без ее предательства. А еще - о том, Кто там, наверху, хорошо относится ко мне и ко всем нам (вне зависимости от наших убеждений, иногда - без всякой надежды на взаимность).
Всякий раз, когда я окончательно говорю себе, что сил моих нет больше ходить на эту постылую работу, приходит кто-нибудь и предлагает мне другую – более интересную и перспективную. Исчерпавшие себя отношения заканчиваются сами – чуть раньше, чем я понимаю, что они мне не нужны. А на дороге, оканчивающейся тупиком, откуда ни возьмись, появляются поваленные деревья, осыпи и разрушенные мосты.
В конце прошлого тысячелетия, когда волею обстоятельств моя жизнь полетела кувырком, а любимый «вождь и учитель» Эвелина оказалась тем, кем оказалась, я думала, что не скоро приду в себя. Куда-то подевался смысл; некоторое время я цеплялась за его остатки, пытаясь хотя бы внутри себя сохранить прежнюю Эвелину, вместе с тем миром, дверью в который она для меня была. Некоторое время это получалось – недолго.
Потом на этих обломках я пыталась построить свой собственный дом – благо строительные материалы всегда под рукой. Нашлись новые люди и книги, вспомнились старые выводы, кое-что я позаимствовала у той же Эвелины – как всегда, развив и преобразив до неузнаваемости… Здание получилось очень красивым, в готическим стиле, но жить в нем было нельзя.
Я приводила туда гостей на экскурсию, они ходили по пустым и холодным залам, одобрительно кивали, а потом уходили куда-нибудь, где можно спокойно посидеть, выпить и поболтать по душам. Иногда я шла вместе с ними, а ночевать возвращалась в свой новый дом - пока в один прекрасный день вдруг не обнаружила, что возвращаться туда неохота. Ну и ладно. Я положила ключи в ящик стола и стала жить, как все. В конце концов, - решила я, - от цветочника Мюллера больше пользы и радости близким людям, чем от придурковатого барона Мюнхгаузена.
В какой-то момент я начала чувствовать, что эта «жизнь, как все» чем-то неуловимым напоминает смерть. Когда это смутное чувство переросло в уверенность, Кто-то там, наверху, вспомнил обо мне и кинул в стекло камешек.
...Сейчас я стою у раскрытой форточки, откуда тянет свежим воздухом, и думаю, как бы открыть это окно совсем и не простудить тех, кто в доме. Еще я думаю об Эвелине – где и кем я была бы сегодня без ее предательства. А еще - о том, Кто там, наверху, хорошо относится ко мне и ко всем нам (вне зависимости от наших убеждений, иногда - без всякой надежды на взаимность).
