Оптимистическая трагедия
"... Я казнил за трусость двух самых невзрачных жуков-обозников. В самом начале казни я ещё соблюдал какую-то видимость законности и старался честно выполнить свой собственный приговор: «усекновение капуты», но, когда после первого же тычка булавкой из под хрупкого чёрного панциря брызнула белая лимфа, я тут же осатанел вконец и стал вонзать остриё куда ни попадя.
Как и все тираны и деспоты, я погорел на любви к реформам. Я решил облегчить жизнь своего народа и устроил ему в обувной коробке прогулочный дворик. Главное, стенки в коробке были очень высокие: будучи под присмотром, ни одна жучинная сволочь не могла проползти в высоту даже трети картонного ограждения. Все положенные ему пятнадцать минут вверенный мне народ гулял чинно-спокойно: гроссадмирал смешно волочил свои длинные красные вёсла-ноги, жук-носорог потешно скворчал, будучи взятым на руки, остальное жучинное простонародье бестолково шарахалось то взад, то вперёд, безуспешно ища тени. А потом меня срочно вызвала бабушка Зоя…
И, когда я вернулся назад…
Когда я вернулся назад…
В КОРОБКЕ НИКОГО НЕ БЫЛО.
Жуков не было рядом, на подоконнике. Их не было и на полу, за батареей. Все они, даже неповоротливый гроссадмирал, куда-то исчезли.
Горе моё описывать бесполезно..."
...Мальчик уходит. Жуки некоторое время продолжают чинные перемещения по своей тюрьме. Потом переглядываются:
- А где Он?
- Где?
- Нету...
- Ушел?
- Ушел...
- Ушел!!! Айда, ребята! Только быстро, пока Он не вернулся.
И вот, они выстраиваются в очередь у самой покатой стены, один подсаживает другого, тот становится ему на плечи, все четко организовано, никакой паники, последнего втягивают на стену за руки - скорее на подоконник, оттуда - кто как, одни расправили крылья, другие - кто поменьше - к ним на спины, третьи - ползком...
Уф! Свобода.
Время проведенное в коробке, муштра, казни товарищей - все в прошлом, как страшный сон. Может быть, к старости Жук-Носорог напишет мемуары. Может быть, спустя годы, заточение и даже ненавистный тиран вспомнятся ему с легкой ностальгией.
Как и все тираны и деспоты, я погорел на любви к реформам. Я решил облегчить жизнь своего народа и устроил ему в обувной коробке прогулочный дворик. Главное, стенки в коробке были очень высокие: будучи под присмотром, ни одна жучинная сволочь не могла проползти в высоту даже трети картонного ограждения. Все положенные ему пятнадцать минут вверенный мне народ гулял чинно-спокойно: гроссадмирал смешно волочил свои длинные красные вёсла-ноги, жук-носорог потешно скворчал, будучи взятым на руки, остальное жучинное простонародье бестолково шарахалось то взад, то вперёд, безуспешно ища тени. А потом меня срочно вызвала бабушка Зоя…
И, когда я вернулся назад…
Когда я вернулся назад…
В КОРОБКЕ НИКОГО НЕ БЫЛО.
Жуков не было рядом, на подоконнике. Их не было и на полу, за батареей. Все они, даже неповоротливый гроссадмирал, куда-то исчезли.
Горе моё описывать бесполезно..."
...Мальчик уходит. Жуки некоторое время продолжают чинные перемещения по своей тюрьме. Потом переглядываются:
- А где Он?
- Где?
- Нету...
- Ушел?
- Ушел...
- Ушел!!! Айда, ребята! Только быстро, пока Он не вернулся.
И вот, они выстраиваются в очередь у самой покатой стены, один подсаживает другого, тот становится ему на плечи, все четко организовано, никакой паники, последнего втягивают на стену за руки - скорее на подоконник, оттуда - кто как, одни расправили крылья, другие - кто поменьше - к ним на спины, третьи - ползком...
Уф! Свобода.
Время проведенное в коробке, муштра, казни товарищей - все в прошлом, как страшный сон. Может быть, к старости Жук-Носорог напишет мемуары. Может быть, спустя годы, заточение и даже ненавистный тиран вспомнятся ему с легкой ностальгией.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject